cropped-znamenie-e1460068607782.jpg
Домодедовская муниципальная газета "Призыв"Новости, интервью, очерки, зарисовки, оперативная и официальная информация, рекламные объявления

ТЫ ЛУЧШЕ ПОСМОТРИ НА НЕБО

 Копия volochovВсё кончится. Поразительная  жизнь со всеми звуками, красками и чувствами, запахами и впечатлениями вот-вот, ещё немного и прекратится.  Иссякнет, истощится человеческое время вообще, или закончится наше собственное время – не  так уже и важно. Мы не хотим об этом помнить, и не любим об этом думать, но мы доподлинно знаем, что когда-нибудь на место теней, полумрака и закоулков  нашей жизни придёт прямой и ослепляющий Свет. И растворится от него и развеется вся шелуха нашей жизни – всё случайное и наносное, всё придуманное нами и сделанное по прихоти и из тщеславия. Всё, что мы делали не Бога ради.  Так в лесу под Саровом блаженный Серафим говорил  одному боголюбцу: «…всё не ради Христа делаемое, хотя и доброе, мзды в жизни будущего века нам  не представляет, да и в здешней жизни благодати Божией тоже не дает…».

    Мы сами да Господь Всеведущий только и знаем, почему  сделали то или это и что за мысль жила тогда в сердце нашем. Точно вам говорю – тысячи и тысячи сотворивших дела в наших глазах  благочестивые и благие  и даже великие, будут осуждены за одну только гордую и жадную до похвалы мысль, сидевшую тогда в их сердце. И наоборот.

Всё кончится, но совсем уже быстро пройдёт время этого поста. Тут счёт уже, наверное, на часы пошёл – вот-вот Благовещение, а там уже и Страстная. А на Страстной седмице  уже всё некогда: и каяться некогда, и вспоминать о том, что каяться надо, тоже некогда. Так что же мы успели и что не успели, что мы делали и творили в это время благоприятное и чего не делали и не сотворили? Как мы каялись, и открылись ли нам истоки наших грехов и корни наших пороков?

Хорошо, иногда думаешь, гулёне и сластёне. Вот он  поднатужился, положил себе во весь пост не гулять и не прикладываться – и заработок его весь вот он, как на ладони, – и не гулял, и не прикладывался. А ты тонешь и вязнешь в грехах мелких, липких, досаждающих, как блохи, ни начала им, ни конца, ни передышки от них. День прошёл после исповеди, а ты опять облеплен, как сахар мухами. И, кажется, что сам воздух сегодня нечист и пропитан искушением. Хотя это вовсе не так, и воздух тут совершенно не при чём…

Почему это так? Почему душа наша мается и гнётся от несовершенства? Что ей надо от нас? И, вообще, не морок ли всё это, не искушение? Нет, это не морок и не искушение. И душа наша хочет от нас только одного – она хочет святости, потому что ради одной только святости она и была брошена в мир.  В ней навсегда отпечатана память о Боге и  о небе. А мается она в нас и гнётся от того, что мы чего угодно готовы ей дать, кроме потребного.

Глупо так жить, как мы живём. Хотя бы потому что в прошлое воскресенье мы вспоминали  святителя Григория Паламу. Того самого, кто говорил, что любой способен достичь предвечного Света и любой должен к нему стремиться. Что Свет тот уже есть, что он горит уже  в каждом христианине.  Святость — не что-то вне положенное в человеке, не награда в конце долгого и трудного пути – святость есть свойство человеческого естества. Такое же, как наша тяга ко греху. Просто мы заглушили в себе этот голос, утопили его в водах обыденной и бессмысленной нашей жизни. И плачем теперь, что косность и грубость  естества встали, как телега поперёк и перегородили нам дорогу на небо. Можно плакать, что ты убог и несовершенен, что ноги ведут тебя кривой дорогой, а руки тянутся к погибельному. И нужно об этом плакать. И о том, что брата презираешь, и злословишь, и одурел уже и изнемог от высокомерия и чванства — нужно об этом плакать. Это добрые слёзы и хорошо бы поторопиться, если они не вскипели ещё у тебя в сердце. Хорошо посмотреть себе под ноги и увидеть, как близка к тебе грязь под  ногами.

Но ты лучше теперь на небо посмотри. Там ведь тебе тоже место приготовлено. Только тебя там нет. Но ты далек от него вовсе не потому, что небо от земли далеко. А потому, что сердце твое упорно идет совсем в другую сторону, и не света и высоты ищет, а полумрака и закоулочков,  такого места, где можно тешиться и любоваться своим убожеством. Ты ведь не каешься не потому, что священника стыдишься и Бога боишься, не потому даже, что самолюбие твое в исповеди ранится, что тебе просто по-человечески стыдно. Ты не каешься, потому что полюбил свою тину, привык к своей грязи и расставаться с ней уже не хочешь. И небо тебе ни к чему, потому что там твоей любимой грязи нет…

Друже, давай встряхнёмся – ещё осталась половина поста. Половина времени, когда покаяние ценится вдвойне, когда небо открыто шире, когда, как праведного, готовы принять даже такого, как мы с тобой…

Протоиерей Александр Волохов,

настоятель Никитского храма с. Никитское